Охочий (okhotshiy) wrote,
Охочий
okhotshiy

Category:

Русские мат и феня







Феномен русского мата, матерных слов. В чём он заключается? Что это? Просто менталитет русского сознания, дающий, в отличие от менталитета других народов, особое значение словам связанным с сексом, или нечто большее? Чтобы понять, представляется абсолютно естественным взглянуть на этот феномен с исторического ракурса, нащупать корни. Ни одна из существующих теорий, пытающееся объяснить происхождение мата, не принята научным сообществом безоговорочно. Это справедливо. Явная их надуманность не позволяют этого сделать многим учёным. Но как же найти корни мата? Абсолютно нет никаких переходных элементов в историческом плане, - в официальной и общераспространённой литературе до новейшего времени мат вообще не встречается (кроме одного случая), а в хулиганских произведениях А. С. Пушкина мат употребляется ровно в том же произношении и значении что и сегодня. Однако, из этого мы уже можем сделать один вывод - обособленность мата в русском языке. Но, может быть, в русском языке есть аналоги, которые помогут нам, станут нам проводниками в прошлое русского языка, где мы найдём истоки и мата? Действительно, такой аналог есть. Это блатной жаргон - феня. Он так же достаточно обособленный, но более богатый по словарному запасу; и, может, мы в нём найдём исторические корни, а рядом с ними и корни мата.
Феня - язык преступного сообщества, тюрьмы, изначально тайный язык. Феня - в классическом плане живой язык. Она связана с общественной (точнее, с антиобщественной) деятельностью, и развивается вместе с ней. Одновременно и обогащаясь, и сохраняя исторические пласты. Наиболее распространённая версия говорит, что феню придумали офени - бродячие торговцы. Но ничего, кроме созвучия, феню и офеней не роднит. При этом данная версия противоречит логике - людям, занимающимся профессионально легальной деятельностью, и конкурирующим между собой тайный язык по определению не нужен. Одновременно, в преступной среде, которая и пользуется феней, распространено всеобщее и глубоко закоренелое традиционное презрение к торговцам – «коммерсам» и барыгам. Так же и отношение блатных к деньгам прямо противно менталитету торговцев. Для любого торговца, даже вороватого, огромное, почти священное, значение имеет частная собственность, тогда как в воровских понятиях, опять же традиционно, сохраняется отрицательное отношение и к частной собственности, и к деньгам вообще. Идеологически выдержанный вор деньги не бережёт, не хранит, не вкладывает в прибыльное дело; он их беззаботно прогуливает. Завтра он снова украдёт. И если он хочет сохранять уважение в своей среде, свой статус, он должен жить только за счёт воровства и разбоя. Известный "общак", по идее, может тратиться только на поддержание членов сообщества в заключении, и пополняться только из взносов этих же членов, и только из тех их "доходов", которые члены сообщества получили воровской деятельностью, то есть украли или отобрали. Эти традиции прямо отрицают связь фени с бродячими торговцами, и намекают на традиции другого известного сообщества, о котором мы поговорим.
Забудем о случайном созвучии, и проанализируем саму феню. Давайте начнём с самоназвания носителей фени - "братва". Этот термин кровнородственных отношений, в данном случае, к ним как будь то не относится. Но почему используется он? А может всё-таки относится? Если это так, то одно это связывает феню с временами, когда ещё не сложилась моногамная семья, и все мужчины одного поколения были братьями, а женщины - сёстрами. Более того, мужчины и женщины жили раздельно. В первую очередь, это обуславливалось различием "профессиональной" деятельности. Мужчины занимались охотой и рыболовством, и их жильё зачастую было и мастерскими, в которых изготавливались охотничье оружие и рыболовные снасти. Женщины же рожали, воспитывали детей, собирали грибы, ягоды, коренья, и начинали заниматься земледелием. Когда мальчики достигали половой зрелости, то от женщин их отправляли к мужчинам (в люди), где они проходили ритуал инициации - посвящения в мужчины. Кроме испытаний на сообразительность, храбрость, выносливость, мальчики какое-то время (иногда до нескольких лет) должны были прожить в изоляции (в лесу). Инициация проводилась в форме ритуальной смерти и последующего воскресения уже другим взрослым человеком. И фишка в том, что в этот период инициируемые как бы выпадают из общества (умирают для общества), и общественные нормы и правила на них не распространяются. То есть абсолютно. Для всех прочих людей инициируемые считались мёртвыми. Даже если с кем-то из них встречались, то были уверены, что встретились с мертвецом, А мёртвые «срама не имут». Для них вообще нет никаких ограничений и норм общества. Они запросто совершали набеги на селения и грабили их. Единственное, было табу на родное селение. Ну чем не лесные братья? Это было нормой. (Балушок В.Г. «Древнеславянские молодежные союзы и обряды инициации» Этнографическое обозрение. 1996. № 3. С. 94). И даже когда появилась моногамная семья, и даже когда она окрепла и изменила весь уклад жизни наших предков, ещё долго сохранялся в селениях (или недалеко от него) "мужской дом", в котором жили неженатые мужчины. Информации же о хозяйничающих в лесах разбойничьих шайках "лесных братьев" в исторических источниках более чем достаточно. Но это я уже забегаю вперёд. Пока остановимся на том, что до возникновения моногамной семьи мужчины и женщины жили раздельно, и занимались разной, как правило, чётко разграниченной деятельностью. Уже только из этого можно сделать вывод, что основные темы мужских и женских разговоров были разные, и, естественно, в речи чаще использовались разные слова. Но, кроме этого, люди той поры верили в магию, и в магическую силу слова. Самые известные примеры - заговоры и заклинания. Охотники до сих пор люди суеверные. И первобытные охотники, кроме прочих ритуалов, соблюдали правило не называть перед и во время охоты дичь настоящим названием, а придумывали различные эпитеты. Первобытные охотники верили, что если назвать зверя своим именем при обсуждении плана охоты, и на самой охоте, то дух зверя услышит, и зверь убежит или спрячется, и охота окажется неудачной. Например, лося называли лесной коровой, сохатым, а арктоса – бером, топтыгиным, Михайло Потапычем, медведем. Здесь в первом случае сохранилось настоящее название, а во втором забылось, и в современной речи используется эпитет. И они (настоящие названия) были тайными словами - чтобы женщины случайно не произнесли их, они (женщины) их вообще не должны были знать. У многих народов были табу на использование женщинами мужских слов, за нарушение которого могло последовать наказание. Тогда появлялись и мужские глаголы, и прилагательные. И даже фразы строились по разному - мужчины, например, могли говорить "ходить за водой", а женщины - "ходить по воду". Поэтому среди антропологов и лингвистов сложилось представление о существовавших в древности "мужских" и "женских" языках. Данное явление (гендерное табуирование речи) зафиксировано в чукотском и японском языках, некоторых языках коренных жителей Северной Америки. Те или иные элементы табу отмечены в большинстве языков мира. Но можно ли на некоторых традициях делать вывод о происхождении фени из тайного языка первобытных охотников? Продолжим изыскания.
Камеры в тюрьмах, следственных изоляторах по фене называются "хата". Вообще, хата - это жилище, которое, в отличии от дома, ставиться без фундамента, прямо на земле. То есть, изначально не капитальное, а временное жильё. Точно так же как сейчас охотничьи сторожки. Происходит слово "хата" от праиндоевропейского корня "*sed/sod" (сидеть/ходить). Корень "*sed/sod - очень плодотворное корневое гнездо. Вот что о нём пишет Л. Успенский: " Как ни неожиданно, слова "ход-ить" и "сид-еть" тесно связаны по происхождению . Считается, что древний индоевропейский корень * "sed/sod" изменился на "chod" там, где ему предшествовали приставки, оканчивающиеся на "и" и "у": "при-ход", "у-ход". Когда же это случилось, из этих слов как бы "вылупился", выделился новый корень"ход-": "ходить", "ходкий", "ход-ь-ба" и т. д."

Самое интересное - последнее "и т.д." От него произошли слова шататься (бесцельно бродить), шатёр, седло, шагать, шустрый, судно и мн. др. Но нам более интересна другая ветвь словообразования, - от "chod произошли слова: ходить, хотеть, охота. И хата - первоначально как место отдыха охотников, временной отсидки во время дальних походов. Поэтому по фене в тюрьме "сидят", а тюремный срок называется "ходка". Здесь я отхожу от академической лингвистики, и любой лингвист-специалист меня сразу обвинит в уклонении в, так называемую, «народную этимологию». Но я вынужден так поступать, так как убеждён, что академическая лингвистика (по крайней мере, славистика) находится в кризисе вследствие какой-то системной ошибки. Я ещё опишу моё видение этой ошибки, пока же вернёмся к фене.
Все мужские сообщества иерархичны, и современное (80-ые гг XX в.) российское блатное сообщество не исключение. Оно разделено как по вертикали (по воровским профессиям), так и по горизонтали (статусам). Например, "медвежатник" (воровская профессия) - заметьте, с охотничьей тематикой. Статусные - вор в законе, мужик, чёрт, петух и др. "По фене" они называются "масть". И от этого слова (из животного мира так же, кстати) в фене такое большое количество производных, что в древности использования его блатным миром сложно сомневаться. Например, соответствовать своему статусу, поддерживать общее дело - "держать масть", "держать мазу". Когда-то вообще блатные больше были известны как "мазуки".
"Остаться в замаске" - взять на себя какие-либо обязательства;
"мастёвый" - человек ниже статусом;
"замаститься" - сделать что-либо соответствующее более низкому статусу (масти), с риском перейти в этот статус; или перейти в этот статус;
"замазаться" - войти в общее дело, взяв на себя определённые обязательства;
"отмазаться" - уклониться от каких-либо обязательств;
"подмазать лапу" - сделать кого-либо зависимым, приобщить.
Есть одно очень интересное слово, пока ещё не вошедшее в широкое употребление - "мазтырка" (мастырка). Сейчас так называют обратимые увечья сделанные преднамеренно с какой-либо определённой целью. Например, попасть в тюремную больницу. Почему? Как эти увечья связаны с "мастью"? Это становится понятным, если вспомнить как первобытные охотники проходили инициацию, и получали тот или иной статус (масть). Она обязательно проходила с тем или иным членовредительством. Это членовредительство и называлось ещё в древности "мазтырка" (мастырка) означавшее что неофит принят в сообщество, и ему присвоен определённый статус (масть), в некоторых местностях этот статус назывался "маг", а высший статус - "магистр"; на Руси же высший статус с древности назывался "мастер"
Давайте рассмотрим как блатные называют некоторые свои действия.
"Быковать" - действовать неразумно, не идти на компромисс, упрямо настаивать на чём либо;
"пасти сазана" - наблюдать за жертвой;
"лебедей мочить" - обворовывать пьяных
"линять" - прятаться, исчезать. От этого слова есть несколько производных: "линка" - паспорт на чужое имя, "линкин" - фальшивое удостоверение личности, "линковые очки" - очки с простыми стёклами для изменения внешности.
Как блатные называют своих противников?
"Волки позорные";
«рысь» - опытный, хитрый, осторожный человек, с которым опасно конфликтовать;
"сазан" - жертва;
"сова" - ночной караул, полицейский (милицейский) наряд;
"судак" - судья, контролёр в местах лишения свободы;
"сыч" - следователь;
"филин" - надзиратель, контролёр следственного изолятора, милиционер (полицейский);
"хомяк" - сотрудник колонии, ведающий снабжением.
Есть ещё одно блатное словечко, широко вошедшее в современный молодёжный жаргон - "хавка", "хавать", сегодня означающее "еда", "есть". "Хавка", "хава" очень древнее слово, когда-то звучавшее как "гава", и означавшее мясо, вообще крупный рогатый скот. А мясо было основной пищей древних охотников. Кстати, сегодня мы используем слово говядина, произошедшее от "гава".
Пару слов об одной блатной традиции - "прописке". При попадании в уголовное сообщество, каждый проходит своего рода инициацию. На свободе она проходит через соучастие в преступлении, а вот в следственном изоляторе, колонии или тюрьме прописка - это настоящий ритуал. Новенькому приходится пройти ряд испытаний на смекалку, смелость, выносливость, "вшивость". С конца прошлого века испытания стали значительно щадящей, но ещё в 1985-ом г. в порядке вещей было, когда об голову новичка неожиданно "разбирали" деревянную табуретку. А избиение новичка часто так и называется - "проба". Чем не инициация?
Ну и, конечно, уголовные клички - полный аналог новым именам, которые получали инициированные в первобытном обществе охотников.
И ещё. Сравните татуировку древнего скифа (мумия из пятого Пазырыкского кургана) и современную типичную тюремную наколку.

Итак, для меня нет ни каких сомнений, что современная феня произошла от языка древних охотников, от тайного "мужского языка". Этот язык не умер, а видоизменялся вслед за изменениями в жизни вообще, и воровского сообщества в частности.
Может возникнуть мысль, что мат - часть фени, ведь уголовники так много матерятся. Но те, кто общался с элитой воровского мира знают, что в её речи мата то как раз нет. Матерятся всякие отморозки, те, кто хочет примазаться к воровскому сообществу, не имея понятия об истинных "воровских понятиях", ну и прочая шелупень. Более того, в фене для вещей обозначаемых матом есть свои слова. Например, елда, мохнатка. Очень часто используется слово "рожон" (какого рожна?, ни рожна не получишь). Рожон - древнее охотничье орудие. Отсюда следует, что известные матерные слова не из языка первобытных охотников, не из древнего "мужского языка". Так может матерные слова из когда-то существовавшего языка женщин? На это указывает даже само название матерных слов - матерные (слова матерей).
У разных народов достоверно зафиксировано существование "женского языка", на Руси пока нет. Но выявленный нами существовавший "мужской язык" подразумевает существование "немужского языка", или женского. А о чём могли говорить женщины? Самая первая, самая древняя их функция - вынашивание и рождение детей. Это занимало большую часть их жизни, это кардинально влияло на качество их жизни, это часто заканчивалось преждевременной смертью. Об этом они больше всего и говорили. Для женщин все слова, так же как и для мужчин, имели магическую силу. И упоминание половых органов или сексуального акта, по их мнению, магически могло привести к реальной беременности. Поэтому, как сами женщины старались не говорить всуе о том, на чём свет стоит, так и для мужчин эти слова были табу.
Итак, происхождение мата понятно, корни оказались не так уж далеко и спрятаны. Но ведь подобное было и у других народов, хотя бы той же Европы. Показательным является то, что в одном из славянских языков, а именно в чешском, выражение "родной язык" произносится как materština - язык матерей. То же самое в черногорском языке "матерњи jезик" - родной язык. Почему же у них не возникло феномена аналогичного русскому мату? Продолжим изыскания. Мы нашли лингвистический пласт фени, сохраняющий память о первых носителях - первобытных охотниках Руси. Но есть ещё один пласт, более поздний. Пласт, сохраняющий память о периоде насаждения моногамной семьи. Частью этого пласта является широко распространённое и широко известное слово "фраер". Слово это немецкое означает "жених". Фраер для любого уголовника чистая жертва. Если в уголовной среде действуют определённые правила (понятия - свой кодекс чести), которые между собой очень строго соблюдаются, и за нарушение которых спрос очень строгий, то по отношению к фраеру никаких понятий чести нет в принципе. Любой уголовник может поступать по отношению к фраеру откровенно подло. И ни один уголовник не посчитает это чем-то не соответствующим кодексу чести, и не укорит другого. Помните, что инициируемые были «вне закона» по отношению к обычным людям? Само немецкое слово "фраер", полагаю, более поздняя новация (калька) постепенно почти вытеснившая русское слово "жених". Хотя слово "жених" в смысле "жертва" иногда употребляется в фене до сих пор. Так же часто употребляется выражение "под венец" означающее попасть под суд, и сам суд часто называется "свадьбой". Секретный работник следственных органов в фене называются "свекруха", а оперативный работник - "кум". Эти примеры свидетельствуют о драматичности перехода к моногамным отношениям.
Полагаю, что в женском языке первобытных россиянок аналог "масти" (статуса) в мужском назывался "окрас". Сегодня это слово и в уголовной среде иногда употребляется как ироничный синоним "масти". Обратите внимание на корень "кр", он очень важен. По видимому, при гендернм различии речи, он использовался именно в женском языке, и слово «хер» многие так же относят к матерным словам. Ведь женщины, как создательницы земледелия, поклонялись божеству солнца, или Хорсу (в старорусском написании - Хърсъ, Хорсъ, Хрсъ). Правда, академические лингвисты утверждают что «к» и «х» друг в друга не переходят. Я склоняюсь к тому, что при определённых обстоятельствах, в определённый момент такой переход должен был произойти. Сейчас это не происходит благодаря письменности.

Интересно то, что мужской дом был длинный прямоугольный типа барака без внутреннего разделения, и назывался "терем" (с этим словом родственно слово тюрьма), а женщины свои жилища строили по другому. Это было или одно здание круглое в плане, разделённое на отдельные комнаты, или круглая в плане постройка из множества стоящих в плотную друг к другу домов с пустым пространством внутри круга. Это называлось родительским "кровом". Позже, когда мужчин стали женить, то есть переводить из охотников и воинов в земледельцы (под покровительство бога Хорса) их назвали крестьянами. Так от имени бога Хорса и женских кровов произошли наши современные храмы. Вообще, храмы первоначально - склады (схроны) зерна, которое было образом умирающего и воскрешающего бога. Идолы Хорса всегда изображались с крестом в руках. Ведь в магическом мышлении древних круг и крест - различные проявления одного и того же явления, одной и той же силы. Женская инициация заканчивалась посвящением, приобщением к кругу посвящённых, и называлась "окрашиванием". Женщина приобретала "окрас" (вариант - "красоту", вошедший в современный язык). Или "крещением" (последний вариант и приобрёл всеобщее распространение). Высший статус в женской иерархии назывался "краля", от которого и произошло позднее слово "королева", а мужья королев стали называться "королями". Поклоняющиеся Хорсу почитали крест, и не "помазывались" по мужски, а "крестились" по-женски. Мужское слово "помазание" сохранилось только по отношению к царственным особам, когда они помазывались на царство, и к первым лицам церкви. Именно схожесть Хорса и Христа, и поголовное поклонение женщин Хорсу (и их мужей) явилось причиной того, что на Руси практически не было массовых бунтов на религиозной почве. Надо заметить ещё, что символом Хорса был орёл парящий высоко в небе около солнца, и ставший символом российского государства. То есть, смена общественного уклада (возникновение государственности) и религиозные реформы прошли для народа практически одновременно. При этом, выбор государственной религии казался более чем удачным. Практически все поклонники Хорса (все женщины, и женатые мужчины) Христа воспринимали как более разработанный образ Хорса, и легко приняли его, его похожие ритуалы и символы. И только поклонники бога Волоса (Велеса), волхвы, вступили в прямое столкновение с новой властью. Это даже нашло отражение в "Повести временных лет". А Волос - божество животного мира, и на прямую связан с охотой. То есть, именно союзы охотников, лесные братья (братва) встали в организованную, хотя и не объявленную, оппозицию государству, сохраняя свои внутренние порядки (понятия). Ну ладно, закончим с братвой и её феней.
Академические лингвисты знают о нефонетической (традиционной, исторической) альтернации (перехода фонемы одной в другую). Но очень не любят её. В отличии от фонетической (автоматической) альтернации первую практически невозможно «вычислить». Для её фиксации необходимо наличие или прямого свидетельства, или существующего обычая. То и другое удалось зафиксировать этнографам изучающим племена и народности сохранившим первобытный уклад жизни. И (за редчайшим исключением) не встречается у так называемых цивилизованных (имеющих письменность) народов. И это понятно. Подавляющее число зафиксированных альтернаций связано с той или иной системой табу магического до-религиозного периода. В лингвистике обсуждается выявленная альтернация фонем М<-->Б. В том числе, в русском языке. Бесспорный пример один – блин>млин (спорные – языческие божества Кострома и Костроб, синонимы бурый и мурый), и академические лингвисты отказываются видеть в нём след былой системы. Конечно, утверждение о существовании в прошлом такой системы большая смелость. Но мы и без альтернации, другим путём всё-равно пришли к существованию в прошлом двух систем языка – мужской и женской. Более того, эти пути перекликаются. Например, очень хорошо объясняется странная синонимичность глагола «иметь» и матерного глагола «ебать» с фонемой «б» вместо «м» (различие гласных не принципиально). Так как матерные слова – лексика «женского» сакрального (запретного для мужчин) языка, то можно предположить, что одним из формальных различий мужского и женского языков было именно употребление фонем «Б» в женском и «М» в мужском. И здесь нас ожидает ещё одно открытие. Единственное слово, зафиксированное в церковно-славянских книгах, и считаемое сегодня за нецензурное - «блядь». С применением альтернации можно предположить, что «блядь» это лишь другое произношение слова «млад(ь)» - молодь. Это хорошо согласуется с тем, что христианство в первую очередь распространялось среди крестьян – поклонников Хорса, то есть именно среди женщин; и что именно церковно-славянский язык стал языком церковного служения, сакральным языком сохраняя традицию тайного языка. Наличие двух систем языка не является чем-то уникальным. Хорошо известно наличие разговорного языка и «языка тонкоязычных» (женщин?)в Шумере, пракрита и санскрита в Индии, вульгарной и классической латыни в Риме. Так может, тот язык который мы сейчас называем церковно-славянским и был потомком «женского языка», а древнерусский – потомок мужского языка?

С возникновением моногамной семьи мужской и женский языки стали смешиваться, образуя современный русский язык. С учётом последних открытий А. Зализняка (отсутствие перегласовки к-ц, г-з в падежах XI в. В Новгороде) можно предположить параллельное использование и церковно-славянского языка как официального и древнерусского как разговорного. С преобладанием первого на юге, и второго на севере. В лесостепи (возможно и в степи) с преобладанием культа Хорса после образования моногамной семьи преобладал женский язык, благодаря чему сформировался протоболгарский язык древних булгар. С проникновением христианства и письменности он зафиксировался как церковно-славянский язык (протоболгарский). В лесах на севере преобладал культ Велеса, и дольше сохранялось охотничье язычество с мужским языком. В этих условиях сформировались говоры древнерусского языка новгородской и псковской земель. Здесь интересный вариант словообразования с учётом возможных альтернаций и перегласовок + использование разных суффиксов в женском (церковно-славянском, южном) и в мужском (древнерусском, северном) языках: Б(М)о(у)Г(Ж)аТ(Ч)+ы(и)Р(Н) – БоГаТыРь> МуЖЧиНа. Оба варианта вошли в современный русский язык.

Магические суеверия ещё долго сохраняются в народной памяти. По традиции табуированные слова женского языка ещё долго остаются сакральными. Они в народном сознании имеют магическую силу способствовать плодородию, и активно используются во время языческих мистерий разыгрываемых скоморохами на разных народных праздниках (например, масленице). Тоже самое, что на итальянских карнавалах. То, что в Европе карнавалы и бродячие актёры (аналог наших скоморохов) пережили все европейские пертурбации, в том числе саму(!) Инквизицию, и ввели сакральные, когда-то табуированные слова в обыденный обиход наводит на мысль несуществования в Европе когда-либо гендерного различия в речи. На Руси-матушке с царём-батюшкой половина скоморохов погибли на дыбе или были четвертованы, а остальные и знать забыли о своём ремесле. И только в глубинке по праздникам (и вообще, по пьянке) продолжали петь матерные частушки. И просто употреблять назло попам. С кровью скоморохов родился злой и циничный русский мат в современном смысле.
Небольшое дополнение для полноты картины - звук "х" в корне "хр" женского языка мог переходить не только в звуки "к", "г", "ф" ("кр", "гр", "фр"), но и в "ч", и в "ц". "Харя" - так называлась маска бога Хорса, которую одевали женские жрицы-колдуньи (карги) на ритуалы посвящённые этому богу; "Чара" - круглый сосуд, символизирующий солнечный круг, и из которого пили одурманивающие напитки во время этих ритуалов.

31. 05. 2013 г. Третьяков Сергей

Tags: история русского языка, мат, нецензурная лексика, феня
Subscribe

  • Мои твиты

    Сб, 04:08: @ ledochka87, Так мы всю ночь гуляли. А ты где была?

  • Мои твиты

    Вт, 02:59: RT @ silverl1on: В такую дивную погоду В холодный дождь и грязный снег Становится вкуснее кофе И свэговее свэг

  • Мои твиты

    Чт, 06:44: В эту пятницу пермские нудисты празднуют день Ивана Купалы http://t.co/MWoYgx6D Чт, 06:45: В эту пятницу пермские нудисты…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments